ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ ТЕАТРА
заслуженный деятель искусств России
ВЯЧЕСЛАВ ДОЛГАЧЕВ
Заказ билетов по телефону:
8(499) 182-03-47

Версия для слабовидящих


Мы родом из МХАТа

Автор: Ольга Игнатюк
Источник: «Человек Культура Город»
01.03.2006


Новому драматическому театру в январе исполняется 30 лет. А его художественный руководитель заслуженный артист России Вячеслав Долгачёв только что отметил своё 55-летие, Эти рядом стоящие даты и дали нам повод для встречи с Вячеславом Васильевичем Долгачёвым, рассказавшим о сегодняшнем дне Нового драматического и о своей работе на его сцене.

— Вячеслав Васильевич, Новый театр — детище Школы-студии МХАТа. И Вы много лет работали в Художественном театре...

— Десять лет, все 90-е.

— Вас соединила обоюдная принадлежность ко МХАТу?

— Во-первых, скажу, что работу в Художественном театре считаю для себя большим везением. Между прочим, ещё в детстве я попал на великий спектакль Вл. И. Немировича-Данченко «Три сестры», который шёл в Камергерском, и получил невероятное впечатление на всю жизнь. И мог ли я тогда представить, что сам буду там работать. Но вот судьба — стал режиссёром и был приглашён во МХАТ.

— Вы учились в ГИТИСе?

— Да, на курсе И. Туманова, закончил в 1975-м. И те годы, которые я провёл во МХАТе, были для меня отличной профессиональной и жизненной школой — мне повезло работать рядом с самим Олегом Николаевичем Ефремовым. А ефремовский МХАТ обладал поистине блистательной труппой. О нём самом я вспоминаю не иначе, как с восхищением. Это был притягательный человек, личность огромного масштаба. Он умел держать руку на пульсе времени и хорошо знал, чем дышит страна, как живёт её народ и чем помочь людям не в самые лучшие времена. Да, это был истинный гражданин. И, конечно, он был выдающимся педагогом, потрясающим режиссёром. В те годы я даже не успел всё оценить в нём в той степени, как теперь, когда его уже нет.

— И с кем из мхатовских актёров Вам довелось работать?

— Работать с такими актёрами — уже подарок судьбы. Вот Иннокентий Смоктуновский — какие слова, какие эпитеты можно добавить к этому имени? Надо ли говорить, каким актёром был сам Ефремов? А рядом — Станислав Любшин. Все трое потрясающе играли в моём спектакле «Возможная встреча» П.Барца. Татьяна Лаврова, удивительная, блистательная; Вячеслав Невинный, которого я обожаю; уникальная Наталья Егорова; рано ушедшая, невероятно талантливая Елена Майорова... Всех и не назвать, места не хватит. И я очень и очень благодарен всем, кто со мной работал, потому что это был ценнейший творческий взаимообмен, без которого я театра не представляю.

— Вячеслав Васильевич, Вы могли бы написать книгу о своих мхатовских годах, о работе с этими легендарными актёрами?

— У меня много дневниковых записей, и, может быть, когда-нибудь, когда будет время... А пока я рассказываю о них своим сегодняшним актёрам и своим студентам — будущим актёрам.

— Кроме «Возможной встречи», Вы поставили во МХАТе «Сказки Мельпомены» по рассказам А. П. Чехова, «Бобок» по Ф. М. Достоевскому, «Молочный фургон не останавливается больше здесь» Т. Уильямов, «За зеркалом» Е. Греминой, «После репетиции» И. Бергмана, «И свет во тьме светит» Л. Толстого, «Тойбеле и её демон» И. Зингера. Я всё назвала?

— Кажется, да.

— Это же целый репертуар! И все спектакли — на прекрасной литературе. Очевидно, Вы следуете этому мхатовскому принципу и в Новом.

— Стараюсь следовать ему всегда и везде. Иначе было бы странно. Люблю хороших современных авторов. Ставил, например, Л. Зорина,
А. Володина, Э. Радзинского, а из новой плеяды — Н. Садур, Л. Разумовскую, Л.П етрушевскую, Е. Премину, О. Богаева, М. Угарова.

— Так что была в Вашем приходе в Новый театр какая-то закономерность?

— Возможно, при выборе моей кандидатуры кто-то, где-то, как-то учитывал тот фактор, что и театр, и я имеем прямое отношение ко МХАТу.
Но вообще «мхатовское древо», как стали говорить после 100-летнего юбилея Художественного театра, — древо очень мощное, раскидистое и жизнеспособное, и тут уж — куда ни глянь. Ну, а Новый театр — его веточка. Всегда и во всём есть как случайность, так и закономерность. Вот случайно или не случайно я оказался у Ефремова? Он посмотрел мою работу, а потом мы беседовали. Я говорил ему, что меня интересует «театр людей», театр «живой», реалистический, театр психологической правды. Кстати, ещё в студенчестве я успел поучиться и у Товстоногова, бывал на репетициях Эфроса, Любимова и Ефремова, конечно, — всех их считаю моими учителями. И всегда приходил к одному выводу: какой бы ни была фантазия режиссёра, работа его воображения, какими бы средствами он ни пользовался — всё это проходит через актёра. И если актёр по-настоящему живёт на сцене, это и есть для меня «живой» театр. Это и есть мхатовская школа с традициями Станиславского, который постигал на сцене «жизнь человеческого духа». Если же мы строим действительно живой театр, то обязательно следуем законам природы и человеческой жизни.

— Думаю, Ваши взгляды вообще близки традициям русского театра.

— Надеюсь, что занимаюсь психологическим русским театром. Именно к нему, при всех наших экспериментах, мы всегда и неизбежно возвращаемся. Взяли, пошалили — с формой, ритмом, условностью — и снова вернулись к человеку. И этот «процесс возвращения» бесконечен.

— В чём изменился Новый после Вашего прихода?

— Когда я принял театр, он пребывал уже 2 года без художественного руководства, без режиссуры. Труппа была разбалансирована, имела возрастные «ямы», «пустоты», часть хороших актёров успела уйти в другие театры. И первой моей задачей было, конечно, воссоздание труппы. Собственно, эта работа долговременная, продолжаю заниматься ею до сих пор, но труппу удалось обновить и омолодить. Средний возраст артистов 30 лет — ровесники театру. Это знаменательно: театр называется «Новый», так что уже в названии идея его постоянного обновления. И, конечно, у каждого худрука свой взгляд на репертуар. Б. А. Львов-Анохин, руководивший театром до меня, видел его по-своему: как театр пьесы «салонной», что отражалось и на «галантной» манере актёрской игры. Кстати, один из его спектаклей, «Реванш королевы, или Новеллы Маргариты Наваррской» Э. Скриба, идёт до сих пор — тонкая, красивая постановка. Я же как режиссёр иных воззрений, с другими установками на театр и на мир разрабатываю свою репертуарную линию.

— Вы начали здесь с пьесы А. Гельмана «Профессионалы победы», которая принесла театру успех. Пьеса необычна, своего рода социальная фантастика. Это был принципиальный выбор?

— У меня было намерение начать с этой пьесы, которую Гельман только что закончил и отдал мне. У него в любой пьесе всегда какой-то болевой аспект жизни. Ведь тогда (а это был 2001-и год) произошёл резкий спад социальной активности в жизни страны, а театры стали кормить публику всякой развлекаловкой, забывая о реальных проблемах. Мы напрочь лишились какой бы то ни было идеологии (теперь уже твердят об отсутствии национальной идеи), перестали участвовать в жизни общества и даже ходить на выборы — а эта пьеса как раз о выборах президента России в 2017 году. «Каково наше скорое будущее?» — вот жгучий вопрос этой пьесы, с помощью которой мы заявили о своей гражданской позиции.
Потом я поставил драму американского драматурга Р. Роуза «12 разгневанных мужчин», которую правомочно назвать пьесой-диспутом. Она ценна своей социальностью, она о поиске и активной защите абсолютных моральных истин в обществе.

— Не случайно спектакль пользуется успехом.

— Учитывая, что театр — в отдалённом районе, где, кроме нас, нет никаких точек культуры и молодёжь предоставлена самой себе, нужен был интересный молодёжный материал. И мне в руки попал сборник молодых российских прозаиков «Время рожать», собранный и изданный Виктором Ерофеевым. Это очень болевая проза, являющая собой острые срезы жизни; в книге — «портрет поколения». И мы сделали спектакль-коллаж, в котором около 40 персонажей, — целая панорама нашей жизни. Спектакль «шумный», о нём много писали, и мы недавно с успехом сыграли его на Фестивале молодых театров в Омске.

Конечно, театру нельзя и без классики, а я как раз мечтал о пьесе А. Островского «Шутники». И вот получился рассказ о человеке времени капитализации и развития рынка, когда простому работяге, не имеющему капитала, а зарабатывающему лишь своим трудом, крайне сложно сохранить человеческое достоинство.

— А какие жанры всё-таки Вами наиболее любимы?

— В театре мне важен прежде всего не жанр как таковой, а интересно проявляющийся человек. В любой ипостаси, в любом, стало быть, жанровом обличье, будь то гротеск, комедия или драма. Всё зависит от художественности. Жанр — зеркало с разной оптикой, и человек там всё равно отразится. И в любом, даже самом невероятном, но талантливо сотворённом жанре человек всё равно останется человеком.

— Приглашаете ли Вы на постановки молодых режиссёров?

— А как же без молодых? У нас идёт спектакль петербуржца Андрея Прикотенко «Elsinore» по «Гамлету» — по-моему, это очень талантливо. Интересный спектакль поставил Александр Огарёв по пьесе Э. Ионеско «Лысая певица». Моя ученица по РАТИ Наркас Искандарова сделала целых две постановки — «Пел соловей, сирень цвела» А. Селина и «Настоящий ZAPAD» С. Шепарда, очень яркие вещи.

— Вы не вмешиваетесь в их работу? Не корректируете её?

— Никогда. Этому, кстати, я научился у Ефремова, который мне не давал никаких «указаний» и ничего не правил в моих спектаклях — был уважителен к чужому творчеству.

— А есть у Вас мечты, которые хотелось бы реализовать?

— Так случилось, что последние 15 лет я много работаю в Америке, преподаю режиссуру и актёрское мастерство в Колумбийском университете и в «Актёрском центре» на Бродвее. А это школы как для молодых, так и для опытных мастеров. У меня есть класс бродвейских звёзд, которые ходят ко мне, чтобы поучиться чему-нибудь новому. Меня восхищают эти зрелые актёры, жаждущие учиться! Так вот, в Америке невероятный интерес к Чехову — и всюду, куда бы меня ни приглашали преподавать, заказывали репетиции чеховских пьес. И за 15 лет я поставил там всего Чехова. Только дома не ставил его пьес.

— Почему?

— Может быть, потому, что зритель перекормлен спектаклями по Чехову, идущими у нас на каждом шагу. Но не всё же мне заниматься его пьесами только в Америке, хочу, наконец, поставить что-то и здесь. Думаю о «Вишнёвом саде», и о «Трёх сестрах», и о «Чайке» — и труппа, кажется, подросла, чтобы браться за Чехова. Ещё мечтаю о «Буре» Шекспира.

— А каким Вы хотели бы видеть свой театр, допустим, через 10 лет?

— С самого первого дня, как только вошёл сюда, понял главную проблему Нового театра — его географическое положение. Все мои предшественники пытались вытащить его из этой глухомани! Ведь театр по определению не может находиться в лесу — это абсурдно, а Новый вот уже 30 лет живёт на далекой опушке лосиноостровского парка.

— Но ведь сейчас уже много театров в отдалённых районах Москвы.

— Мы не в отдалённом районе, мы, как видите, вообще вне какого бы то ни было района. Мы — в лесу. Добраться к нам по Ярославскому шоссе от станции метро «ВДНХ» всегда-то было проблемой, а сейчас успеть к началу спектакля стало вообще невозможно, поскольку вся Ярославка постоянно в «пробках»! И мы отрезаны от зрителя не только географией, но и транспортной инфраструктурой. По-нынешнему любой театр Москвы должен находиться у метро, не иначе. Когда это здание выделяли театру, то обещали, что ненадолго. А получилось — навсегда. И я много сил положил, чтобы найти место для строительства нового здания, в чём нам очень помогла префект СВАО Ирина Яковлевна Рабер. Этот проект (здание у станции метро «ВДНХ») одобрен Ю. М. Лужковым, и мы теперь в ожидании постановления Правительства Москвы. Своей 30-летней активной жизнью Новый драматический доказал, что достоин гораздо большего внимания властей. Театр заслужил право на большую аудиторию, которую ныне составляют лишь район Ярославский и ближнее Подмосковье.

— Тем более, что у станции метро «ВДНХ» вообще никогда не было театра, а место чрезвычайно популярное.

— И я надеюсь увидеть там наш театр не через 10 лет, а через 2 года.

— Вернёмся к актёрам. Кто добился заметных успехов?

— И зрители, и критики, знающие театр, считают, что у нас складывается интересная труппа. Из молодых отмечу Наталью Рычкову, Ольгу Тенякову, Виолетту Давыдовскую, Ксению Громову, Михаила Калиничева, Никиту Алфёрова, Дмитрия Светуса, Кирилла Болтаева. У нас вообще талантливая молодёжь. Многие к тому же работают и в кино.

— А старшее поколение?

— Замечательная актриса, обожаемая всей труппой, абсолютный бриллиант — Наталья Беспалова; молодёжь её и любит, и учится у неё мастерству. Прекрасные актёры Анатолий Сутягин, Дмитрий Шиляев, Олег Бурыгин...

— Чем театр отметит своё 30-летие?

— Постановкой знаменитой пьесы Алексея Казанцева «Старый дом».

— Ведь с этого спектакля в 70-х и начиналась известность Нового театра! Помню, «Старый дом» очень любила публика, билетов было не достать.

— Надеемся, пьеса заживёт у нас новой интересной жизнью. Играть в ней будет другое, молодое поколение актёров. Премьера назначена на 18 февраля.



← Вся Театр