ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ ТЕАТРА
заслуженный деятель искусств России
ВЯЧЕСЛАВ ДОЛГАЧЕВ
Заказ билетов по телефону:
8(499) 182-03-47

Версия для слабовидящих


Вячеслав Долгачев: Стремление к сытой жизни и привело к кризису

Автор: Евдокия Киселева
Источник: Газета «Культура», № 39 (7702), 8 — 15 октября 2009 г.
10.10.2009


3 октября в Москве открыл 35-й юбилейный сезон Новый драматический театр. Сыграли в этот вечер премьеру — «Тop dogs, или Новые игры взрослых» швейцарского писателя Урса Видмера. Художественный руководитель театра Вячеслав Долгачев получил эксклюзивное разрешение на постановку этого сочинения, сделанного на документальном материале. Рассказывает спектакль о том, как человек, оказавшийся в кризисной ситуации, ищет выход из тупика.
 
— Будете ли вы как-то отмечать юбилей театра?
 
— Нет, не будем. Прежде всего потому что торжества требуют финансовых затрат, а мы вместе со всеми переживаем кризис. Да и дата некруглая. Скорее, это наш внутренний праздник. Мы просто должны хорошо и много работать.
 
— Тема финансового кризиса ныне основополагающая. А вы из каких соображений исходили, обратившись к сочинению Урса Видмера?
 
— Этот выбор назвать конъюнктурным трудно. Пьеса «Top dogs» очень сложная и абсолютно некоммерческая. Она трудна для восприятия и ещё более трудна для исполнения. В ней абсолютно нет сюжета. Это фрагменты сеансов групповой терапии, которые нанизаны в хронологическом порядке. И публика должна наблюдать за мельчайшими изменениями в поведении и сознании людей, которые происходят в этом классе. Основополагающее обстоятельство в данном случае — потеря работы. Нам интересно понаблюдать за тем, как меняется поведение человека в момент кардинального изменения его жизни. А происходят с ним самые неожиданные вещи, которые, как говорят психологи, непременно отражаются на его семье. Никто и не предполагает до поры до времени, что, потеряв работу, будет только о ней и думать.
 
— Когда была написана пьеса?
 
— Семь лет назад, когда кризисом и не пахло. Видимо, это провидение автора, нечто из области предчувствий. Может быть, им там, в Швейцарии, где банковские системы стабильны, виднее, что в мире все не так уж и благополучно, как кажется на первый взгляд.
 
— Наверняка вы бы не обратили внимания на эту пьесу, если бы не грянул кризис…
 
— Трудно сказать. Пьеса попалась мне на глаза год назад, когда кризис только начинался. И я удивился тому, что написана она не сегодня. Сделана она в жанре документальной драмы. Стенографически записаны тексты персонажей, посещающих класс и выполняющих задания психолога. Герои произносят монологи, своего рода исповеди.
 
— Вы думаете, что подобная театральная сопричастность, как и посещение подобных классов, помогут людям? 
 
— Мы можем помочь в какой-то степени человеку осознать себя в новых обстоятельствах. Меняются ориентиры и цели. Люди приходят в такие классы с целью восстановления своего психического здоровья, пошатнувшегося из-за шоковой ситуации. Они мечтают обрести внутренний покой, получить работу в другом месте. По ходу посещения подобных занятий у людей меняются цели. Некоторые задумываются о том, нужна ли вообще им такая работа, размышляют о том, чем занимались всю жизнь. Вполне вероятно, что именно эта работа и привела к той ситуации, в которой мы сейчас находимся.
 
— Так каков основной рецепт спасения?
 
— Рецептов нет. Это пересмотр целей. Вполне вероятно, что экономический кризис — в каком-то смысле результат деятельности человечества за последние двадцать лет. На что оно ориентировано? На рынок, куплю-продажу. Стремление к красивой и сытой жизни меняет внутренние ценности, мутирует сознание человека. И если последние десять лет мерилом всего в обществе считаются деньги, то именно деньги и приведут в конце концов к краху — семейному, личностному, общественно-политическому, экономическому.
 
— Характерное состояние для человека в такой момент — депрессия?
 
— Начинается пьеса с того, что большая часть участников, входящих в класс, находится в состоянии глубокой депрессии. Один из персонажей — здоровый мужик — не может остановить слезы. Он плачет беспрерывно и ничего не может с собой сделать.
 
— Ваши герои — люди, взошедшие на какую-то вершину и упавшие вниз?
 
— «Top dogs» — термин, означающий особо ретивых собак и, соответственно, людей, которые схватили все, что только можно, и находятся на вершине чиновничьей пирамиды. Это специалисты высокого уровня. И вот они потеряли все. Есть персонажи, у которых семья — единственное, что осталось. И человек начинает понимать, что составляет самую большую ценность в этой жизни. Жена, которую муж избил в состоянии отчаяния из-за того, что потерял работу, наутро приносит ему кофе в постель.
 
— Думаете, публику все это привлечет?
 
— Все зависит от нас, от того, насколько мы сумеем привлечь к этой теме зрительское внимание, создать поле притяжения на сцене, которое приклеит внимание зрителя, как магнит. К нам ходит разная публика. Не могу сказать, что наш зал заполнен топ-менеджерами и top dogs. Но это же неважно в данном случае. Автор рассматривает людей, которые потеряли все, и не имеет значения, каков их доход и образ жизни. Люди, которые теряют меньшее, чем наши герои, проходят то же состояние растерянности и точно так же не знают, что делать дальше. Кризис — это проверочная ситуация, когда человек по-новому оценивает свое бытие. Мы хватаемся за голову, не знаем, что делать, но это активизирует наш потенциал, заставляет шевелиться, не прокисать. В конце концов мы подобное состояние не в первый раз проживаем. Был кризис конца 90-х, да и переход от одной социальной системы к другой тоже оказался непростым. Пороговая ситуация, как её называют психологи, приводит к необходимости принимать кардинальные решения.
 
— А на ситуации в театре кризис как-то отразился? Всюду идут сокращения, а вы в труппу шесть молодых актеров приняли…
 
— Вышло постановление Правительства Москвы о молодых специалистах, которое позволяет нам пополнять актерский состав. Количество постановок у нас не уменьшится. Их будет четыре за сезон. Мы работаем за пределами возможностей. Ничего не заказываем на стороне, все создаем собственными руками, благо у нас есть хорошие мастера, которые изготавливают все, вплоть до исторического костюма. Того, что нам выделяют, хватает на один спектакль, а мы ставим четыре. Иногда хочется рыдать. Но приходится работать, исходя из скромных возможностей, придерживать фантазию. Теперь мы оплачиваем и часть коммунальных услуг из собственных средств, заработанных за счет продажи билетов. Спонсоров привлечь, находясь практически в лесу, вдали от центра, — невозможно. На это могут рассчитывать лишь брендовые театры, такие, как МХТ, где есть звезды и возможность спонсору засветиться.



← Вся Театр