Журнал "Страстной бульвар, 10" — о книге В. В. Долгачёва "ДАЛЁКОЕ НО БЛИЗКОЕ: театральные перепутья"

Заглавие только что вышедшей книги говорит само за себя: Вячеслав Долгачёв, делится результатами своего 50-летнего опыта работы в театрах.

Во-первых, каждому интересно и полезно будет узнать, как в театральные режиссёры приходят из «обычной», нетеатральной среды, как ищут свой путь не в связях и долго существуют в этой профессии не на эхе от первого успеха, а исключительно на личном резерве того, что готов каждый день отдавать Его Величеству Театру. Само то, что Московский Новый драматический театр, возглавляемый Долгачёвым ровно 25 лет, обосновался так далеко от центра города почти у МКАДа, исключает уютное обустройство в руководящей должности. Для выживания в таких условиях требуется непрерывное живое творчество, влекущее публику.

Во-вторых, мемуары Долгачёва ничем не напоминают долгий биографический роман. Они выстроены из множества фрагментарных эпизодов, разбросанных по времени всей жизни. Но ни мелькающей «мозаики», ни хаоса «потока сознания» тоже при этом не возникает. Каждая ситуация описана законченно-конкретно, как микро-новелла, всё время поддерживая интерес читателя. Все вспышки-фрагменты выносят на первый план рассказа эмоцию изумления автора происходящим, которое не проходит мимо, а всегда оставляет в его душе отпечаток приобретённого нового знания.

От этого и возникает желание поучиться такой полноте проживания своего времени.

Некоторые из кратких заметок Долгачёва приглашают в его режиссёрскую лабораторию. Вот он рассказывает, откуда вдруг берётся мысль поставить спектакль по картине художника – выхватить из полотна его эмоцию и из неё вывести линии поведения героев пьесы. Его идеал – спектакль, в котором через действие актёров прозрачно-понятной становится речь на не знакомом для публики языке. И он фиксирует жизненные ситуации, в которых через поведение людей чётко прослушивается, о чём именно они говорят, даже если речь неразборчива, – такой обрисовки ситуации и поведения в ней и следует добиваться на сцене.

Подчёркивая важность успеха самой первой репетиции будущего спектакля, Долгачёв приводит примеры спонтанно возникавших у него ходов, которые затем и определяли течение всего подготовительного процесса. Так, однажды всю репетицию он молча проглядел в окно и просидел на стуле в стороне от актёров, сумев тем самым включить в них настрой на тишину, которая и должна была стать доминантой в самочувствии их героев.

Даже простые описания путешествий по России и земному шару, тех точек, в которые удалось попасть, учат по-режиссёрски охватывать взглядом пространство: на что направить свой взгляд, куда его повести и как зафиксировать отзыв на увиденное в самом себе.

В той же манере и «театральные встречи» в жизни Долгачёва преподнесены как мимолётные, но судьбоносные. Эскизные портреты некоторых известных деятелей театра – не истории взаимоотношений. Они – того же «лабораторного» характера наблюдения и дают понятие об актёрской «кухне», о главном, как убеждён Долгачёв, качестве актёра в жизни – способности к непосредственной реакции. Показаны нравы МХАТа 1990-х, эпохи «позднего Ефремова», которую во многом и определили спектакли Долгачёва  на этой сцене. Захватывает чтение о том, какой открытой в общении и невыносимо серьёзной в работе была прекрасная «героиня времени» Т. Е. Лаврова. Как воспетое Островским величие русского актёра воскресало в крупнейшей фигуре В.М. Невинного – комика с душой трагика. Как непробиваемо упрям был С. Ю. Юрский на пути к блистательной в итоге роли. Наконец, каким бесконечно доверчивым мог быть суровый лидер О. Н. Ефремов. А И. М. Смоктуновский на репетиции роли Баха в спектакле «Возможная встреча» П. Барца привозил из дома тапочки, чтобы выработать особую походку своего героя «не от мира сего». 

По Долгачёву выглядит всё так, что работа со строптивыми или склонными к самоедству звёздами мало чем отличается от работы с неопытной молодёжью. В основу режиссёрского ремесла он, следуя за Станиславским, кладёт квалификацию практикующего психолога, кто поможет актёру вывести своё подсознательное в сознание другого, то есть героя пьесы. Как педагог Долгачёв состоялся в многолетней работе в США на курсах-тренингах и с актёрами-студентами, и с опытными, кто стремится поддерживать форму. Конечно, трогает решимость американских звёзд периодически делаться учениками – у Долгачёва послушно занимались обладатели «Оскаров» Дайан Уист и Роберт де Ниро.

В американских эпизодах книги рассказ о вызывающей изумление «экзотике» самой страны сочетается с изображением «экзотического», кардинально иного для российской традиции профессионального менталитета. Становится ясно, что успешность и востребованность Долгачёва в этой работе обусловлена знанием универсальной основы искусства театра, на которой всегда находится общий язык для диалога.

Своему детищу, Новому драматическому театру, Долгачёв уделает довольно мало места. Книга – скорее комментарий к его главной сегодняшней работе. Зная напряжённо динамичную атмосферу, цветущую в Новом драматическом, видя горящую искусством театра молодёжь, познавательно рассмотреть в автопортрете Долгачёва те личностные импульсы, которые становятся звеньями строительства широко дышащего театрального организма.

Михаил ПАЩЕНКО