При поздравлении принято обращаться к фактам биографии, но в случае с Долгачёвым, человеком скромным и ироничным, это было бы неуместно. Для знакомства с автором есть сам театр, его работы и книга воспоминаний «Далёкое, но близкое: театральные перепутья», выпущенная к его 75-летию. Никто не знал, что он пишет мемуары, — а он собирал дневниковые записи за разные годы. Вряд ли именинник мог забыть первый в жизни спектакль, поставленный с товарищами по детскому саду, и поездку 11-летнего мальчика в Ленинград, где он в одиночку купил билет на товстоноговского «Идиота». И уроки Г. А. Товстоногова — их было всего пять, но, по убеждению мастера, этого хватило на всю профессию. И ГИТИС, оконченный в 1975 году, и ефремовский МХАТ, увидевший его дипломные «Сказки Мельпомены» и позвавший очередным режиссёром. Десять лет на Камергерском: «Возможная встреча» со Смоктуновским, Ефремовым и Любшиным, «Тойбеле и её демон», «После репетиции» Бергмана с Юрским и Теняковой. И постановки в разных театрах страны, а потом и мира…
По первому образованию Долгачёв — филолог, по складу ума — психолог, и оба этих дара остались при нём навсегда. «Режиссёр — это прежде всего хороший, внимательный, вдумчивый читатель», — пишет он. — «Драматург самодостаточен! Я в театре больше полувека, и свою задачу всегда видел в том, чтобы дотянуться до автора». Такой литературоцентризм сегодня редкость: автора давно «лишили авторитета», а с классиками обращаются вольно. В Московском Новом драматическом театре считают иначе: не интерпретация ради интерпретации, не «безграничное желание удивить», а служение тексту — при полном праве режиссёра на собственный взгляд. Формальная смелость у Долгачёва всегда в услужении у содержания. Это может показаться консервативным… но лишь до первого увиденного спектакля. От «Богатых невест» до «Маленького человека» и масштабного «ЧЕХОВ.ПРОЕКТа» — везде внимание к авторскому слову и авторским смыслам в сочетании с тонким умением выстраивать собственную композицию.
«Долгачёв чуток к естественно-самолюбивой природе актёра, проявляет ум и такт, предоставляя ему сполна владеть сценой и в то же время изысканно и чётко "подавая" его», — писала И. Соловьёва. Это редкий дар — совместить уважение к свободе артиста с авторской дисциплиной. Отсюда и его строгость на репетициях: «Почему он такой привередливый?» — удивляются артисты, но удивление проходит, когда видят результат. Его актёры чётко понимают разницу между кухонно-бытовым реализмом и психологической убедительностью. Он учит не играть «поверх» текста, а читать его — как айсберг, где за каждым словом лежит многослойный пласт поведения… «Режиссура — это практическая психология. Этим мы и занимаемся в нашем театре». Театре, который стоит на трёх китах: «реалистический», «психологический», «актёрский».
В его репертуарной линии проступает сквозная, упрямая тема — дом и люди, которые отчаянно его ищут. «Разбойники» у Долгачёва — трагедия не бунта, а семьи: «убийцами становятся обыкновенные дети, которым когда-то не хватило любви». «Дочки-матери» Володина. «С вечера до полудня» Розова. «Чужие подъезды» Дины Рубиной — история журналиста, десять лет прожившего «на автопилоте», пока боль прошлого не заставляет его искать дорогу домой… Всё это — хронология одной человеческой проблемы: как не потерять близость рядом с близкими. Это и есть его метод: не сюжет, а диагноз; не постановка, а исследование. Гуманизм его обращён на всех персонажей — в его театре нет ни героев, ни злодеев, есть люди, которым не досталось тепла. Впрочем, надежду он умудряется дарить даже «существу, казалось бы, обречённому».
Вячеславу Васильевичу не нужна публичность, потому что он слишком занят своим делом. Он из той почти исчезающей плеяды режиссёров, для которых театр — это образ жизни и способ познания мира. Отсюда его война с коммерциализацией и «аттракционом, названным театром по ошибке». Отсюда же и «театр-дом» — репертуарный, живой, с актёрами, которые знают друг друга двадцать лет, со спевшимся ансамблем. «Самое большое достояние нашей страны, которое, к сожалению, разрушается, — это репертуарный театр, театр-дом», — говорит он. И потому его главная миссия — окультуривание зрителя и воспитание молодых актёров.
В его глазах, когда он смотрит на своих артистов или в зал, нет усталости мэтра. Там — живая мысль, вечная молодость и неугасающий, почти юношеский интерес к человеку. Ежедневная, упорная попытка понять его... И именно это тихое, сосредоточенное понимание сегодня оказывается нужным и востребованным.
Ольга Ларионова
Источник: https://rewizor.ru/theatre/news/vyacheslav-dolgachev-v-storone-ot-suety/
Ольга Ларионова
Источник: https://rewizor.ru/theatre/news/vyacheslav-dolgachev-v-storone-ot-suety/